Откровенный разговор

Автор :

Родителей вызвали в школу, потому что я сломал задвижку в туалете.

—  Пап, ну, говорю же, Витька достал меня и спрятался там. Я дёрнул дверь и...

—  И теперь из-за твоей дурацкой выходки я без обеда останусь, —  перебил отец.

— Можно подумать, ты ни разу не совершал таких глупостей, — пробубнил я и вышел из комнаты. Взял куртку, быстро обулся, чтобы не столкнуться с отцом в коридоре, и выскочил за дверь.

До первого урока оставалось минут сорок. Я прогулялся по парку, прочитал параграф по истории. И чуть не опоздал на математику. На перемене Витька радостно сообщил, что его родители от визита отмазались.

—  А твои придут? — уточнила наша классная Ольга Михайловна.

— Отец вроде собирается, — я сделал вид, что мне всё равно. Хотя, на самом деле, жутко переживал.

Обычно в школу ходила мама, выслушивала замечания в мой адрес, потом пилила меня несколько дней и успокаивалась. Но на этой неделе у неё не было времени, и отец сказал, что заедет сам. Обеденный перерыв у него с двух до трёх. Уроки закончились без пяти два и я сразу побежал в гардероб, чтобы не встретиться с ним. И наткнулся на него в коридоре.

— Ну, веди, — улыбаясь, сказал он.

— Ладно, пошли.

Ольга Михайловна ждала в классе.

— Здравствуйте! — бодро крикнул отец. Мне показалось, что он тоже волнуется.

— Я тут подожду, — шепнул я, прикрыл за ним дверь и отошёл к подоконнику, чтобы не подслушивать разговор. А так хотелось.

Представил, что у меня длинные-длинные уши, направил их в сторону кабинета, но ничего не услышал. Жаль. Результат встречи мог повлиять на мои планы. Отец разрешили мне пойти на день рождения Семёна в субботу. Но, если претензий у Ольги Михайловны будет много, он точно передумает или не даст денег на подарок.  В голову лезли мысли о возможных наказаниях: день без интернета, неделя без игр, месяц без карманных денег, отмена занятий по паркуру. За окном берёзы качались от ветра, словно хотели подтвердить мои опасения.

— Ну, — отец вышел из кабинета и хлопнул меня по плечу, — миссия выполнена. Ты прощён. И я успею пообедать. Поехали.

Он присвистнул. Это означало, что у него хорошее настроение. Я не решился спросить о том, что было. Мы молча спустились вниз. Отец пошёл к машине, я за курткой.

— Куда едем?

— Домой заскочим!

Через десять минут припарковались во дворе.

— Ты беги, воду поставь, вареники сварим. — Попросил отец. 

Я взлетел на третий этаж, скинул куртку и ботинки, вымыл руки и нашёл нужную кастрюлю. Налил воды, кинул соли немного и включил плиту. Пока я переодевался, отец бросил в кипяток вареники с картошкой, которые мы стряпали в воскресенье всей семьёй. Поставил на стол две тарелки и сметану. Затеплилась надежда, что на день рождения Семёна я всё-таки попаду.

— Садись.

Я послушно сел и приготовился слушать краткий пересказ жалоб Ольги Михайловны. Решил, что отец пропесочит меня. Но он улыбался как-то по-детски, не спеша вылавливал вареники и раскладывал их на блюде.

— Утром ты спросил, совершал ли я глупости в детстве. И мне один случай вспомнился. Только чур, между нами.

Я кивнул.

— Мне тогда лет одиннадцать было. Жили мы в деревне. Дружил я с Колькой Меркиным. В том году его старшего брата в армию забирали. И он Кольке по наследству землянку в лесу передал, которую они с пацанами сами выкопали. Конечно, Колька обрадовался, но один побоялся туда идти и позвал меня.— Отец поставил блюдо на стол. — Ешь.

Я положил несколько вареников на свою тарелку. Про Кольку Меркина я уже не раз слышал. И мне хотелось узнать о чём они с классной разговаривали, но я не спросил. Решил подождать, пока сам скажет.

— Я пошёл с ним, — продолжил он. — В наше время все пацаны мечтали о  тайном месте, где можно устроить штаб или хранить то, что мама из дома велела вынести. Мы радовались, что нам повезло! Взяли хлеб, спички, лопату и в лес пошли. Места те хорошо знали.

Отец достал сметану из холодильника, сел напротив.

— Землянку я не сразу заметил. Выглядела она, как холмик небольшой. Вход ветками завален, снаружи и не подумаешь. Мы разобрали немного и протиснулись. А там темно и только через две боковые дыры свет сочится. Весь пол устелен тополиным пухом. Представь себе, он лежал и висел повсюду, как снег. — Отец размахивал вилкой и, кажется, забыл про еду. — На полках, в углублениях, в паутине. Колька решил, что первым делом его нужно вымести. Соорудил кривой веник из прутьев. Но пух не слушался и разлетался в разные стороны, к одежде прилипал. Надоело мне с ним воевать и я предложил его поджечь. Чиркнул спичкой, поднёс… Пух вспыхнул и исчез. Моментально! Мы с Колькой веселились пока спички не кончились. Запахло гарью. Мы выскочили, а наверху всё полыхает. Метров на десять вокруг вся трава выгорела.

— А вы? — Я даже про сметану забыл. Представил двух пацанов в кольце огня.

— Колька заорал: Бежим! И мы рванули. Перепрыгнули огонь там, где он пониже был. Бежали по тропе и как назло, навстречу никто не попадался. И вдруг я вспомнил, что в лесу семья пчеловодов живёт. Закричал Кольке: Стой! Тут же дом в лесу. Сгорят. Надо им сказать. Но Колька не хотел и мы поссорились. Я побежал один.

— Успел?

— Да. Колька догнал меня у ворот. Попросил не говорить, что это мы пожар устроили. Я и сам это понимал. Хорошо, что хозяева дома оказались. Семья у них большая была, человек десять. Все выбежали в огород, а там уже грядки арбузные горят. Кто-то пожарным позвонил, а мы с Колькой помогали воду носить. В общем, отработали по полной. А потом услышали вой пожарной сирены и побежали смотреть, как лес тушат. Для меня это сначала, как приключение было. Пока я не оказался на выжженной поляне. До сих пор помню. От горячей земли пар идёт. Вокруг чёрные стволы деревьев. Я нашёл птичье яйцо. Маленькое. Тёплое. И вдруг понял, что оно сварилось, что птенец уже не родится, никогда не будет летать. Из-за меня. Потому что я поджёг в землянке тополиный пух. Не подумал. И люди в том доме тоже могли погибнуть. Из-за двух дураков.

Отец поднял голову и посмотрел на меня:

— Пожарные решили, что кто-то шёл и окурок бросил. А пух разнес огонь по лесу. Обычное дело. Виноватых не найти. А пчеловоды нас чаем напоили. С мёдом. Отблагодарили, так сказать. Такие вот дела, Димка.

Я впервые заметил, что глаза у отца светло-карие, с золотистой радужкой. Будто в них отражение пожара осталось.

— Пусть это останется нашей тайной. — Отец набросился на остывшие вареники.

Поел и уехал. Я мыл посуду и думал о том, как бы я поступил на его месте.

«Убежал бы? Сдрейфил? А вдруг нет?»

 Я подошёл к зеркалу и увидел золотистую радужку. Как у отца.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 302 раз

Люди в этой беседе

Комментарии (2)

Понравилась история. Бодро начинается и интересная, немного экстремальная заваруха произошла. Рассказы значимых взрослых, действительно, доносят...

Понравилась история. Бодро начинается и интересная, немного экстремальная заваруха произошла. Рассказы значимых взрослых, действительно, доносят до ребёнка нормы лучше, чем просто назидания. Удачи рассказу.

Подробнее
  Вложения
  1. Евгения Шапиро

Интересный рассказ. Только странно, что папе его захотелось рассказать после незначительного происшествия с задвижкой. Ассоциации прямой нет....

Интересный рассказ. Только странно, что папе его захотелось рассказать после незначительного происшествия с задвижкой. Ассоциации прямой нет. Просто - непродуманность действий. Но пожар - это огромная беда, а после задвижки таких последствий не предвидится. Возник вопрос, почему папу история с задвижкой сподвигла на раскрытие тайны. Лишь из-за вопроса, а не было ли раньше у него таких проступков? Не станет ли сын после этого все свои поступки оправдывать их незначительностью по сравнению с пожаром? Не потеряет ли папа воспитательный эффект?

Подробнее
  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением