Кругосветка (отрывок из повести в рассказах "Нанозавры")

Автор :

– Будем корабль строить! – Генка с планшетом сидел у меня на крыльце и перескакивал с одного сайта по судостроению на другой.

После той старой чёрно-белой фотографии, с двумя мальчишками на плоту, Генка теперь ни о чем думать не мог, он просто бредил кораблями.

А мне стало интересно, будет меня укачивать или нет? Я ведь раньше не то, что на кораблях не плавал, даже на обычной лодке не катался.

– А вдруг у меня морская болезнь начнётся?

– Не начнётся, – заверил Генка. – Мы же не по морю поплывём, а по реке.

         Но я всё равно сомневался:

– Не сможем мы корабль построить. Знаний не хватит.

– Да в интернете любая инструкция есть, как и что делать, – не сдавался Генка. – Любой сможет, главное, материал подходящий найти.

Тогда я представил, как стою на капитанском мостике в белоснежной форме и фуражке. Мне в лицо дует ветер, летят брызги, а вокруг – только ярко-синее море… Но капитаном, наверное, будет Генка. Зато я могу быть штурманом. У меня и бинокль есть.

– Вот ведь засада, – Генка ткнул пальцем в планшет, – здесь пишут, сначала нужно чертёж сделать.

– И что? – не сразу сообразил я.

– Черчение-то у нас в седьмом классе начнется. А я только в шестой перешел.

– Да и стройка, наверно, года два займет, не меньше.

– А то и три, – расстроился было Генка, но сразу повеселел: – А зачем нам целый корабль? Он же в нашу речку не влезет!

И, правда, речка в деревне метра три в ширину. Ну, может, четыре.

– Плот! Надо строить плот! – объявил Генка и снова нырнул в планшет. – Так, нам понадобятся два бревна, много досок и верёвка.

Я заглянул через его плечо на экран, и увидел там плот. Почти такой же, как на старой фотографии.

– Знаешь, чего ему не хватает? – загадочно спросил Генка.

– Якоря?

– Сам ты якорь! Мы же плыть собираемся, а не стоять.

– Откуда я знаю, чего не хватает плоту, если мы его даже строить не начали.

         Генка закатил глаза и мечтательно сказал:

– У нас будет мачта… С парусами… Побежали ко мне за топором!

Я окончательно понял, что он настроен серьёзно. Только вот, мне казалось, что сначала нужно построить плот, а потом уже приделывать мачту.

Мы захватили топор и спустились к речке. Генка долго выбирал ивовый ствол, проверял на прочность. Наконец нашел нужный и одним точным ударом срубил. А я решил с него кору снять.

– Аккуратно, пальцы не обдери. Видишь, снизу кора отслоилась. Осторожно цепляй её и тяни к верхушке. – Генка показал, как это делается.

Я дёрнул, и кора легко заскользила. Голый ствол становился гладким и немного склизким.

Когда мы снова вернулись во двор к Генке, он отыскал в сарае рейку и прибил её к нашей палке. Получилось что-то вроде креста.

– Теперь нужно парус найти, – Генка доверил мне сторожить мачту, а сам убежал в дом.

Вернулся он загадочный, что-то пряча под мятой футболкой, и протянул мне белый сверток:

– Вот. Простыня.

– Ты что её без спроса взял? – рассердился я.

– Чего сразу без спроса? – пробурчал Генка и выдернул из моих рук палку. – Одолжил у бабушки. На время.

Я помог ему привязать металлической проволокой простыню на перекладину мачты. Генка стал бегать по двору и, поймав парусом ветер, вопил:

– Право руля!.. Лево руля!.. Отдать швартовы!

– Может, плот уже строить начнем? – я сидел на траве и ждал, когда он наиграется с мачтой.

Генка так резко остановился, что парус накрыл его с головой. Высунув голову из белой простыни, он спросил:

– У тебя доски ненужные есть?

– Нет, у нас только дрова.

– Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Спрятав мачту в сарай, он повёл меня на дальний конец огорода.

Генкин дом стоит последним в деревне, у самого леса. А между лесом и огородом – старый забор из шершавых досок.

– Вот зачем нам эта рухлядь, если здесь и так забор из деревьев стоит? – Генка подергал доску, и она лёгко оторвалась.

– А твоя бабушка не заругается?

– Да она нам еще спасибо скажет. У неё теперь будет дом с видом на лес.

– Нехорошо как-то получается…

– Отрывай, не бойся!

– Ну, если так… – я с треском оторвал одну доску. Она разломилась надвое.

– Хлипкие они какие-то, – Генка дернул другую доску, и она тоже треснула. – Потонем.

– Может, во что-то другое поиграем?

– Поиграем? – вскипел Генка. – По-твоему плот строить и сплавляться по реке – это игрушки?

– А чего ты сразу кричишь?

– Да я не то, что кричать… – Генка едва сдерживал злость. – Я вообще с тобой говорить не хочу!

Он пнул ногой доску и ушёл. Даже не оглянулся ни разу. Я попробовал прицепить ее обратно к забору, но у меня, конечно же, ничего не вышло.

Весь вечер я просидел дома. Поиграл с Кокошей и даже почистил ее клетку. Заняться было нечем. Мама после моих ночных похождений отобрала у меня планшет. Правда, папа мне шепнул, что это временно, но от этого было не легче. А с Генкой я решил больше не разговаривать. Друг называется! Снова стало скучно.

Утром мама отправила меня в магазин. Я проходил мимо дома дяди Коли. Он настоящий рыбак, можно сказать, профессионал. Да и щедрый, к тому же, – всех в деревне рыбой угощает. Дядя Коля увидел меня и позвал:

– Эй, Тедди, подойди, помоги-ка мне.

Оказалось, мыши его лодку прогрызли. Вот он её заклеил и надул. А одному поднимать неудобно, очень она большая, человек десять точно влезут. Мы занесли ее в сарай. Там-то я и увидел спасательные жилеты.

– Дядя Коля, вы что – плавать не умеете?

–Хех, глупый, – сказал дядя Коля. – Если выходишь на воду, спасательный жилет всегда надевать нужно, мало ли что. Вода, она такая – капризная.

Не успел я выйти из дядь Колиной калитки, как меня окликнул Генка:

– А ты чего не дома?

–Тебя мне что ли дожидаться? – я все ещё был обижен на него.

– Конечно! Я тебе такое расскажу!

– Ты же со мной разговаривать не хотел?

Но он пропустил мои слова мимо ушей и сунул мне под нос планшет. На экране было синее море, а на волнах что-то большое и оранжевое.

– Это что, подводная лодка?

– Круче! Это капсула. А если по-простому, огромная бочка.

– Ничего не понимаю, – я вгляделся в экран.

– Сейчас объясню, – Генка увеличил фотографию. – Вчера все думал, как нам в кругосветку пойти. Весь интернет перевернул и нашёл супер-интересную статью. Француз Жан-Жак Савен переплыл в этой бочке Атлантический океан. Представляешь?

– Ну, так у него же мотор наверняка был?

– Какой мотор? Это неуправляемая капсула! Он полагался на волю морского течения. А бочка такая крепкая, что любая касатка об неё все зубы пообломает.

– Где же мы такую бочку найдем?

– Уже всё продумано. Только для этого нам сначала огурцы полить нужно.

Я решил, что Генка совсем свихнулся:

– А причём здесь огурцы?

– Пойдём, сейчас узнаешь.

– Мне в магазин надо…

– Да потом сходишь.

И мы полили огурцы у Генки в теплице. Когда в бочке почти не осталось воды, Генка сказал:

– Готово. Вот и наш корабль!

         Я огляделся по сторонам, но ничего не увидел:

– Ты чего – совсем перетрудился?

– Ничего я не перетрудился! – Генка наклонил синюю пластиковую бочку и вылил из неё остатки воды. – Мы с тобой повторим подвиг того француза!

Я уставился на бочку, а потом внимательно посмотрел на Генку:

– Нет, ты точно ненормальный. Просто помешался на своих кораблях!

– Да ну тебя, один поплыву!

         И он потащил бочку с огорода. А разве можно друга бросить?

– Давай помогу, – сказал я и приподнял дно бочки. Она, хотя и большая была, зато легкая оказалась. – Только как же мы в ней поплывем? У неё даже крышки нет.

– Стоя!

– Так она ж перевернется.

– Что бы ты без меня делал? – снисходительно сказал Генка. Он пошёл в сарай и выволок оттуда огромный лист толстого пенопласта.

– Запомни, Тедди, никогда ничего не выкидывай. В хозяйстве всё пригодится.

         Генка замерил дно бочки и принялся вырезать такой же круг ровно посередине листа. Пенопласт противно скрипел, будто ногтем по стеклу царапали. Когда всё было готово, Генка приподнял бочку и вставил в отверстие. Получился бочкоплот.

– Вот! Крепко держится. Теперь ничего у нас не перевернется, и поплывем мы с тобой в дальние страны, – говорил Генка, деловито обходя вокруг нашего корабля, то есть бочкоплота.

– Нам бы ещё капитана Флинта, – размечтался я.

– Какого капитана? – насторожился Генка. – Кому ты ещё про кругосветку рассказал?

– Да никому я не говорил! Так попугая звали из «Острова сокровищ». Ты что, не читал?

– Не читал, – насупился Генка. – Ты лучше домой сбегай, нужно в дорогу собраться.

– А когда отплываем?

– Через полчаса.

         Дома я насыпал в коробок соль, взял четыре огурца, батон и печенье. Захватил с собой теплый свитер на случай холодного ветра и бинокль. Я уже выходил из дома, когда меня окликнула мама:

– Теодор, ты в магазин сходил?

– Ой, забыл. Я попозже, ладно? Мне очень к Генке нужно.

– Сначала сходи в магазин!

– Да ладно тебе, – сказал папа. Он печатал на ноутбуке очередную статью. – Пусть ребенок погуляет.

Я воспользовался моментом и убежал.

Узнать Генку было трудно. На крыльце рядом с походным рюкзаком сидел здоровенный прорезиненный плащ зелёного цвета, из которого выглядывала Генкина физиономия. Физиономия улыбнулась и сказала:  

– Я мачту понесу, а ты бочку тащи.

На боку бочки белыми корявыми буквами была выведена надпись «Кайвакса».

– В честь нашей деревни назвал, – гордо добавил Генка. – Краску у бабушки еле выпросил.

Настоящими морскими волками мы двинулись к речке. Впереди, то и дело подпрыгивая и поправляя свой рюкзачище, шёл Генка. Путаясь в длинном плаще, он на вытянутых руках нес мачту с парусом. Я, обнимаясь с бочкой, высоко поднимал ноги, чтобы не бить ими о лист пенопласта.

Пока я бегал домой за огурцами и батоном, Генка придумал песню моряков. И теперь мы во все горло ее распевали:

В банке ки-ильки, в бочке шпро-ты,

Мы поймаем ка-ша-ло-та!

В банке щу-ука, в бочке сом,

В кругосветку поп-лы-вём!

         Вот так весело мы добрались до моста, перекинутого через речку, и поставили на него бочку. Генка снял рюкзак и принялся возиться с мачтой.

– Да как же ее закрепить? – пыхтел он. А потом неожиданно спросил: -Ты плавать умеешь?

Плавать я как раз таки не умел. Но не признаваться же перед самым путешествием!

– Чего там уметь? Греби себе руками и смотри, чтобы вода в нос не попадала. А ты зачем интересуешься?

– На случай кораблекрушения, – серьезно сказал Генка. Он запутался в простыне и старался её расправить.

         Я сглотнул. Никакого кораблекрушения, а тем более бочкокрушения совсем не хотелось. Тогда мне пришла идея.

– А давай у дяди Коли спасательные жилеты попросим? Я видел, у него есть.

         Генка взглянул на меня, как на комара. А он комаров терпеть не может. Говорит, они его драгоценную кровь без спроса крадут.

– Ты когда-нибудь видел капитана или штурмана или какого-нибудь захудалого матроса в спасательном жилете? Да нас все местные караси засмеют!

Я представил себе смеющихся карасей и сам прыснул.

– Лучше подумай, – все еще бушевал Генка, – как нам рюкзак в эту бочку засунуть, чтобы и мы вместе с ним поместились?

Я посмотрел на бочку так, словно мы с ней впервые встретились. Огромный рюкзак в неё не поместится. Места здесь – не разбежишься.

– А кто тебя просил полдома в него запихивать? Не удивлюсь, если ты туда и корову Бабзои засунул!

Генка засопел и раскрыл рюкзак. Я чуть в обморок не грохнулся, когда я увидел, что он с собой набрал. Там были отвертка, молоток, нитки, котелок, тетрадь в клетку, циркуль, бинт, зелёнка, шнурки, фотография родителей в деревянной рамке, пол-литровая банка клубничного варенья, хлеб, сухарики, луковица (чтобы не заболеть цингой, как пояснил Генка) и ещё много всякой всячины.

Вдруг из рюкзака выскочила мышь. От неожиданности я даже отскочил за бочку. А мышь пробежала по мостику и юркнула в траву.

– Крысы на корабле – обычное явление, – спокойно сказал Генка.

– А тебя не настораживает, что эта крыса, как ты ее называешь, с корабля бежит? – засомневался я.

– Не каркай!

Из всех вещей Генка оставил только две пачки сухариков и разложил их по карманам своего здоровенного плаща. Остальное сложил обратно в рюкзак и спрятал его в ивовых кустах.

Затем он с важным видом взошёл на мостик и громко произнёс:

– Отдать швартовы!

Я как мог торжественно опустил бочку на воду, стараясь держать мачту ровно. Но она никак не желала стоять в бочке, кренилась и, наконец, всё-таки плюхнулась на бок.

Мы попадали на мост, стараясь схватить мачту. Но она так и норовила от нас ускользнуть. В этот момент бочка отчалила.

– Лови её! – завопил Генка, колотя ладонями по воде.

Наконец, мне удалось схватить мачту и, держась за нее, подтянуть бочку.

– Ну вот, теперь парус намок, – расстроился Генка. – Помоги.

Мы выжали простыню. Потом я взялся за бочку с одной стороны, а Генка с другой. Осторожно спустили её на воду, и убрали руки. Бочка постояла секунду в нерешительности и снова стала уплывать.

– Да как же в неё забраться? – Генка почесал затылок.

Мы раз десять подступались к ней, но залезть никак не могли.

– Не получится, – отчаялся я. – Не влезем мы вдвоём в бочку. Вон она у тебя какая узкая!

– Ты лучше спасибо скажи, что хоть такая есть! Если бы не я, мы бы вообще никуда не поплыли.

– А мы разве поплыли?

– Взял бы и сам что-нибудь придумал. А то всё я, да я.

– А кто тебе огурцы поливать помогал? Гуси?!

– Причем здесь гуси?– уставился на меня Генка.

         Но отвечать мне уже ничего не пришлось. Под горку к мосту с диким гоготанием неслась даже не стая, а целое стадо гусей. Эти гуси – самые дикие звери в нашей деревне. Слушаются они только свою хозяйку тетю Нину. И то, когда она им длинным ивовым прутом грозит. Со всеми остальными гуси ведут себя злобно. А щиплются они очень даже больно. Генка на себе проверял.

         До сих пор не могу понять, как это получилось. Все произошло за считанные секунды! Гуси неслись прямо на нас нескончаемым белоснежным войском. Они раздвигали могучие крылья, выгибали шеи и громко шипели.

От ужаса предстоящей расправы мы с Генкой, не сговариваясь, запрыгнули в бочку. Она тут же ушла в воду на две трети и стала раскачиваться, словно неваляшка в разные стороны. Генка схватил с мостика мачту и заработал ею, как шестом.

Бочка то и дело зачерпывала воду, будто хотела напиться. А я размахивал руками, пытаясь удержать равновесие.

– Да не вертись ты! – Генка ткнул меня локтем в бок. – Сейчас перевернёмся.

– Здесь дно какое-то неровное, – оправдывался я.

– Это ты на моей ноге стоишь. Все пальцы отдавил.

         А гуси уже попрыгали с мостика в речку и устремились за нами. Они едва касались лапами воды и все так же грозно шипели. Шум крыльев оглушал. Казалось, за нами следом летят десятки самолетов-истребителей.

         Речка уходила влево, и нашу бочку занесло на повороте. Уцепившись за ветку ивы, склонившуюся к воде, я выправил направление. Генка изо всех сил оттолкнулся мачтой от противоположного берега, и мы вошли в поворот. Но это нас не спасло.

Гуси устремились за нами и атаковали бочку разом со всех сторон. Они клевали её твердыми жёлтыми клювами, оставляя вмятины. Куски пенопласта со скрипом отрывались и разлетались в стороны.

– Сейчас я вам покажу, воробьи несчастные! – кричал Генка, отбиваясь мачтой, и хлестал гусей мокрой простыней. Бочка страшно раскачивалась и в любой момент могла перевернуться. – Пошли отсюда! Брысь! Тедди, помогай мне. Я один с ними не справлюсь.

         А я спрятался в бочке и безропотно ждал своей участи. Почему-то вспомнил, как однажды сказал маме, что её котлеты невкусные и отказался есть. Я видел, она сильно огорчилась. И здесь, в бочке, мне отчаянно захотелось ей сказать, что у неё самые лучшие котлеты в мире.

         Генка из последних сил сражался с гусями, видимо, решившими нас утопить. И тут я вспомнил про сухарики. Обшарил его плащ и вытащил из кармана хрустящий пакет. Разорвав его, я высунулся из бочки и бросил сухарики в воду. В тот же миг гуси, как ополоумевшие, набросились на еду.

– У, зверюги, настоящие хищники, – закричал Генка и снова заработал мачтой, как шестом. – Молодец Тедди, здорово придумал!

– Если они так сухари лопают, то что же они с нами сделают? – я оглянулся назад.

– В кармане ещё пачка есть.

– А дальше что? У нас не завод по изготовлению сухарей. Рано или поздно догонят…

Гуси быстро расправились с добычей и снова грозно уставились на нас, вытянув шеи. Генка сжал мачту побелевшими пальцами. Я прикрыл глаза.

И вдруг раздался пронзительный свист. Так умеет свистеть только тетя Нина. Значит, она пришла к мостику, а гусей-то и нет. Огромные белые птицы приподнялись на лапах из воды, расправили крылья и поплыли обратно, всё дальше и дальше от нас.

Мы поверить не могли своему счастью. Генка так обрадовался, что бросился меня обнимать, отпустив мачту. И чего он обниматься полез, когда мы и так стояли, плотно прижатые друг к другу?

Тут бочка стала крениться сильнее и с громким всплеском завалилась на бок. И мы, конечно, пошли ко дну.

Генка первым вылез из бочки, выпутался из плаща и поплыл к берегу. А я никуда не поплыл, потому что не умел. Только беспомощно бил руками по воде, пускал пузыри и погружался всё ниже. Глаза ужасно болели. Передо мной поднимался речной песок и кружились водоросли. Воздуха не хватало. Стало жутко. Очень хотелось открыть рот и глотнуть воздуха.

Тут я почувствовал, как кто-то крепко схватил меня за шиворот и потянул вверх. Я запаниковал и лягнулся от страха. А вдруг это огромная хищная рыба? Сквозь резь в глазах я смог разглядеть чьи-то ноги. Когда, наконец, вынырнул на поверхность и глубоко вдохнул, то увидел Генку. Это был мой лучший друг Генка! Он подтащил меня поближе к берегу и подтолкнул, чтобы я смог выбраться, уцеплившись за острую осоку.

Обессиленные и мокрые насквозь мы лежали в густой колючей траве, тяжело дыша.

– Ты меня спас, – эта мысль меня поразила. Сердце забилось быстро и радостно. – Только что…

Генка долго-долго молчал, а потом сказал:

– Спорим, Жан-Жаку Савену с его капсулой такие приключения и не снились?

– Подумаешь, косатки! – поддакнул я. – Попробовал бы он от гусей отбиться.

         Мы оба засмеялись и никак не могли остановиться. Наш пластмассовый побитый гусями «корабль» уплывал всё дальше, унося мечты о кругосветном путешествии. Солнце клонилось к закату, и пора было возвращаться. Мы вытащили из ивовых кустов тяжеленный рюкзак, и, шатаясь от усталости, поволокли его домой.

Добравшись до Генкиной калитки, увидели бабушку. Таисия Семёновна сидела на крыльце и задумчиво смотрела вдаль. Заметив нас, она воскликнула:

– Гена! У нас ведь бочку украли!

– Как украли? – в один голос удивились мы.

– Пошла я в теплицу, а бочки-то и нет. И вот что странно, вор сперва все огурцы полил. А потом я дыру в заборе обнаружила.

– Так это ж не вор... – начал я объяснять.

         Генка пнул меня по ноге и поспешно закончил:

– Это настоящий грабитель!

– А вы чего сырые такие? – удивилась Таисия Семёновна.

– Да так, купались, – ответил Генка.

Расстроенная пропажей бочки, Таисия Семёновна махнула рукой и ушла в дом.

– Ты зачем соврал? – набросился я на Генку.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Чтобы бабушку не огорчать.

– А так она ещё больше расстроилась. Пойдём и все расскажем.

Пока мы во всем сознавались, Таисия Семёновна только охала и качала головой.

– Бабушка, как же мы теперь без бочки? Я ведь не думал, что она без нас уплывёт.

– Вы лучше скажите, что теперь с дырой в заборе делать?

– Бабуль, ты, не переживай, мы её обязательно заделаем. Правда, Тедди?

– Ага, – кивнул я.

Мы вышли во двор.

– Вот было бы здорово вора поймать! Может, мы за это ещё и медаль бы получили, – размечтался Генка.

– И кого ты собрался ловить? Никто же ничего не украл.

– Это дело времени, – уверенно сказал он.

Иногда мне кажется, что Генка бывает настоящим провидцем. Скажет что-то и оно непременно сбывается. Починку забора мы решили перенести на завтра. И никто не подозревал, к каким последствиям всё это приведет.

Поделившись с друзьями, вы помогаете нашему движению
Прочитано 45 раз

Люди в этой беседе

Комментарии (1)

  1. Галина Емельянова

Рада что современные дети мечтают путешествовать ,а не просто кушать онклюзив на курорте.

  Вложения
Здесь ещё нет оставленных комментариев.

Оставьте Ваш комментарий

Добавление комментария от гостя. Зарегистрируйтесь или войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 2)
Поделитесь своим местоположением